• Мы:

Сергей Миронов: «Думал, что строю карьеру, оказалось — судьбу…»

08 Ноября 2018
Сергей Миронов:  «Думал, что строю карьеру, оказалось — судьбу…»

Сергей Миронов — человек-звезда сегодняшнего ресторанного рынка России. В костюме с иголочки, всегда точный в построении фраз и заведений, стремительный в освоении московского, а теперь и российского ресторанного пространства, этот человек мог бы блистать на адвокатском небосклоне. Но адвокатуре не повезло: он предпочёл стать ресторатором.

Всю жизнь работаю на своих условиях 

— Сергей, вы начинали свой путь в ресторанном бизнесе в роли бармена — почему не остались барменом, ведь, говорят, эта профессия затягивает?

— А я остался барменом. Я тогда учился на юрфаке и собирался быть адвокатом: как видите, не стал (улыбается — ред.). Лишь потому, что просто решил подработать барменом. А я ещё и фактически непьющий бармен! И мне постоянно предлагали стать менеджером, которым я становиться не хотел: бармен, в отличие от менеджера, зарабатывал тогда огромные деньги. Но в какой-то момент, после тысячного — в буквальном смысле этого слова — предложения я «повёлся».

— Почему?

— Я стал рассматривать эту должность как ступень к должности директора. И так и получилось: менеджером я проработал меньше года, после чего стал директором ночного клуба, выручка которого очень быстро пошла вверх. Я навёл там порядок: убрал воровство, упорядочил систему, выгнал лишних людей, которые просто проводили там время, заставил работать остальных…

— Вам позволили это сделать? Ведь обычно владельцы предупреждают: «Этого не трогай, этого оставь», — и так далее.

— А я всю жизнь работаю только на своих условиях: либо карт-бланш, либо это не про меня. Либо вы меня взяли как профессионала, и я знаю, что делаю, либо, если вам нужен просто исполнитель, возьмите другого. Об этом мы договариваемся «на берегу»: моя зарплата зависит от прибыли, и я сам за неё отвечаю. Если прибыль будет ниже расчётной, тогда и поговорим. Я немного добавил зарплату поварам, барменам и официантам, но главное — научил их более эффективно работать. Они перестали делать «обезьянью» работу — двигаться бесцельно по залу, — а стали осмысленно решать актуальные задачи. Я уволил пиар-менеджера, уволил шеф-повара, бухгалтера — мой приход был жёстким. И прибыль стала не просто выше — она стала в шесть раз выше расчётной!



Сергей Миронов — ресторатор, владелец сети ресторанов «Мясо&Рыба», владелец агентства оптимизации ресторанного бизнеса «РестКонсалт», член общественно-экспертного совета при департаменте торговли и услуг г. Москвы, вице-президент Федерации рестораторов и отельеров России, доцент, преподаватель Российской Академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, заместитель заведующего кафедрой «Менеджмент в индустрии гостеприимства».
Сергей Миронов родился 18 марта 1975 года в Баку.
2002 г.: окончил Академию труда и социальных отношений по специальности «Юриспруденция».
В ресторанном бизнесе с 1996 года. Первоначально работал в должности бармена, затем — менеджера в известных клубах и ресторанах Москвы.
1999–2001 гг.: директор клуба «Джентельмен Джек».
2002 г.: генеральный директор сети ресторанов при кинотеатрах «Пять звёзд».
2004 г.: вошёл в состав учредителей сети.
2006 г.: создал агентство «РестКонсалт», специализирующееся на оказании консалтинговых услуг и антикризисном управлении в сфере ресторанного бизнеса.
2009 г.: начал развивать в Москве франчайзинговые концепции Lizarran и CantinaMariachi.
2011 г.: участвовал в запуске ресторана Meat&Fish в ТЦ «Афимолл», но вышел из бизнеса.
2016 г.: в августе выкупил Meat&Fish обратно. В сентябре открыл второй ресторан «Мясо&Рыба» в ТЦ «Кунцево Плаза». Поскольку в готовке стали использоваться исключительно российские продукты, новое название стало более уместно.
Декабрь 2017 г.: Сергей Миронов открыл самый большой ресторан своей сети — в ТРЦ «Ривьера». Площадь нового заведения составляет 1700 кв. метров. Помимо основных — мясного и рыбного — залов, в него входят банкетный и детский.
Март 2018 г.: открылся четвёртый «Мясо&Рыба» на Тверской, 23/12. Это первый круглосуточный ресторан сети.
До конца 2018 года откроется ещё шесть ресторанов «Мясо&Рыба», в том числе первый в регионе — в Волгограде. В планах Сергея открыть всего 12 ресторанов «Мясо&Рыба» в Москве, 30 — по России, после чего выйти на европейский и мировой рынки.

25 лет вместе 

Так начала складываться его профессиональная карьера. А параллельно с работой у него начиналась личная жизнь.

О своей личной жизни Сергей Миронов нигде не рассказывает, и мало кто знает, что у него прекрасная семья — жена Наталья и двое детей, 20‑летняя дочь и 15‑летний сын. Но так получилось, что для выступления на форуме журнала «Ресторановед» Food Business Show он приехал в Санкт-Петербург вместе с Натальей — и ровно в день 25‑летия их знакомства. 25 лет, которые включают 23 года счастливого супружества: у них всё получилось! Почему бы не вспомнить, как всё начиналось?

— Мы встретились, когда оба учились в институтах: он в юридическом, а я — в текстильном, — рассказывает Наталья. — Причём встретились дважды!

— Да это она сбежала! — подначивает он. — Первый раз в жизни, когда от меня кто-то сбегает… А я не стал настаивать — вот ещё! — смеётся.

На самом деле, когда они познакомились — совершенно случайно, в одном из московских парков, — он был с другом, а она с подругой. И это она его спросила о времени, а он, взглянув не на часы, а на звёзды, сказал: «Без десяти десять! Можно немного погулять!» И вчетвером они гуляли всю ночь, а потом разделились было: Сергея «ухватила» её подруга. Но ненадолго!

— Я быстро поняла, что с его другом мне неинтересно, и на Серёже повисли уже девушки, — смеётся она.

Так они и шли втроём, а подруга периодически, улучив момент, нервно шептала ей на ухо: «Зачем он тебе нужен? Не нужен он тебе!» Но позвонил он именно ей, а она… Она пообещала пойти с ним на дискотеку и не смогла. «И правильно! — говорила подруга и повторяла: — Зачем он тебе? Вот, где он сейчас, что он?..». А он больше не звонил — а у неё его телефона не было…

— И вдруг, прошло уже больше чем полгода, я еду в метро, оборачиваюсь: он стоит, на меня смотрит! И после этого мы больше не расставались…

И они глядят зачарованно друг на друга.

— Серёжа всегда был необычным человеком. Мы ещё не были женаты, а он уже стал наполнять дом — вплоть до покупки новой мебели, — вспоминает она.

— Как к этому отнеслись родители?

— Мама была в шоке! — улыбается. — Она стала звонить подругам, советоваться с ними, как к этому вообще относиться: он ещё не зять, и будет ли им, неизвестно — а уже обживается (смеётся — ред.)! Но на самом деле она его приняла сразу, как только увидела: он как-то сразу стал своим, мы сразу всё стали делать вместе.

— И в результате всё сложилось правильно.

— Да, это сто процентов! Недаром нас судьба второй раз свела.

Я учился и работал постоянно 

Конечно, ему нужен был свой дом: он решительно строил карьеру. А для успешной карьеры необходим надёжный тыл — надёжная семья за плечами.

— Сергей, вы же не учились специально ресторанному делу?

— Я учился и продолжаю учиться этому всё время. Читаю книги, учусь у своих коллег, посещаю различные мероприятия, где тоже учусь. А тогда я вообще учился и работал постоянно.

— День и ночь его не было, — подтверждает Наталья. — Действительно — день и ночь. Дети, мне кажется, выросли без него.

— Меня нельзя было разбудить, — говорит он, улыбаясь. — Я не слышал детей, когда они ночью плакали. Я уставал как собака!

Наталья вспоминает историю, которая, наверное, наиболее наглядно показывает тогдашний ритм жизни её мужа, его усталость и погружённость в работу.

Сергей работает ещё в том же самом ночном клубе. Наталья на девятом месяце: супруги ждут появления своего первого ребёнка, дочери. Отработав сутки, он утром возвращается домой.

— Подхожу к дому, во дворе стоит тесть с собакой, — рассказывает Сергей. — Бегают пожарные, горит крыша дома — они тушат. Я говорю: «Тесть, что случилось?» — «Дом загорелся, всех выгнали…» Спрашиваю: «Наташа где?» — «В роддоме, рожает» — «А что выгнали-то?» — «Ну, горит же…» А я валюсь с ног — хочу спать. Вижу — вход в подъезд свободен, все на крыше, говорю: «Ладно, я проскочу». Проскакиваю в подъезд, в нём дым, ёлки — лифт не работает; поднимаюсь на восьмой этаж, открываю квартиру — она по колено в воде (тушат же!). Я прохожу к кровати — кровать выше воды, — ложусь и мгновенно засыпаю.

— А сгорели бы?

— Я ведь понимал, что они потушат. Ну да, крыша горит — но ведь её уже заливают водой! А мне через несколько часов опять на работу — когда я ещё посплю?..

— А ребёнок родился вовремя! — Наталья смеётся. — Меня в четыре утра отвезли, в семь загорелась крыша, вызвали пожарных. Оля почувствовала: лучше, решила, мы спокойно в больнице переждём.

— А я проснулся потом, спрашиваю, как дела. Вижу — паркет придётся менять, потому что водой залили, а в остальном всё хорошо: дом потушили, жена родила, я выспался. Можно спокойно возвращаться на работу! У меня тогда была очень крепкая нервная система (смеётся — ред.). А что? Ни жене, ни пожарным я помочь ничем не могу — только тем, что высплюсь и буду продолжать работать.

— По молодости всё кажется проще, — говорит Наталья. — Мы тогда заканчивали свои институты, а параллельно шла наша жизнь — рождения, пожары и прочее: всё воспринимали само собой разумеющимся.

— И получилось так, что когда я окончил институт, я уже был директором двух заведений. И при выборе между адвокатурой и ресторанами я предпочёл рестораны.

— Папа всегда был у нас добытчиком, лидером, — рассказывает Наталья. — У меня дома была другая ситуация: у нас мама всегда руководила папой, вела его. И когда пришёл Серёжа, всем быстро стало понятно, что это другой мужчина и теперь всё будет по-другому, — она улыбается. — Когда нужно принять какое-то решение, это решение примет он. А самое главное — оно действительно будет единственно правильным!

Шла середина 90‑х, всё вокруг рушилось, старые отношения изживали себя, и они создавали свою семью буквально с нуля — не по родительскому сценарию.

При этом он продолжал строить карьеру.

Есть ли у меня план? Многим он покажется сумасшедшим. И только я понимаю, что он рабочий

«Чего я хочу. Я хочу открыть 12 ресторанов «Мясо&Рыба» в Москве и посмотреть, нужно ли открывать ещё. При этом у нас есть два варианта. Первый — то, что мы просто потесним существующие стейк-хаусы, не вытеснив их полностью: и тогда открываться будет больше нельзя — иначе получим дикий каннибализм. Второй вариант — мы всё же вытесним большинство стейк-хаусов и заберём всю московскую аудиторию себе: тогда можно будет открыть ещё восемь ресторанов. 20 стейк-хаусов Москва потянет спокойно.
Далее: мне нужно 30 ресторанов по России. Это первоначальный план. В Москве мы идём с одним инвестором, в других городах я ищу местных инвесторов‑рестораторов, которые могут управлять процессом. Всё будет подчинено нам — сетевому формату, — но от человека на месте очень многое зависит. Позже, когда в России будет больше 40 ресторанов «Мясо&Рыба», мы сумеем их замкнуть в грамотный сетевой формат — с контролем, мониторингом, обратной связью. Но в первых проектах это сделать сложно, поэтому многое зависит от личности тех людей, которые ими будут заниматься. Звучит амбициозно, но мы дойдём до этого.
Петербург — единственный город, где я предполагаю не одно, а два заведения. Приходя в другой город, я должен делать лучший в городе ресторан. Это, конечно, с Питером не прокатит, но фишек нашего ресторана достаточно много, чтобы набрать аудиторию. Это, во‑первых, мясо по абсолютно демпинговой цене: к примеру, рибай мы продаём примерно по себестоимости — просто потому, что можем себе это позволить! И как с нами будет бороться обычный стейк-хаус? Во‑вторых, рыба, с которой мы работали очень долго. Это дикая рыба с Камчатки: мы искали маринады, которые подчеркнут её вкус; искали температуру су-вида и прочее — мы всё нашли. Наш бренд-шеф Сергей Лобачёв нашёл рецепт приготовления этой рыбы, который я считаю лучшим и которым горжусь. В‑третьих, симбиоз мяса и рыбы в целом — по цене, которую никто не может дать. Остальные фишки — это наша кондитерка; вкусный кофе; 200 позиций винной карты и, наконец, эмоциональный сервис! Это сочетание мы будем приносить во все другие города.
Далее. Я не хочу быть просто российским ресторатором. Я поездил по миру, видел ресторанные сети — я хочу такую сеть. Конечно, это другой рынок. Это выход в Европу, это обязательное IPO, это совершенно другие деньги. Поэтому здесь я не кладу все яйца в одну корзину и не иду с одним инвестором. Бренд принадлежит только мне, я его владелец. В Москве я подписываю лицензионное соглашение с инвестором — и по всей России будет то же самое. То есть это площадка, где мне надо обкатать систему.
Я не буду больше играть ни в один ресторан, даже если мне будут его дарить. Я беру один проект и очень глубоко его изучаю, очень глубоко с ним работаю. Я считаю, что уход во вторую, третью, пятую концепцию — это ошибка всех сетевиков, потерявших свои сети: они не могут это контролировать. Одну концепцию я контролировать смогу, не занимаясь при этом ничем более.
 

Зачем работать на кого-то, когда можно работать на себя 

— Сергей, став директором ночного клуба и уволив шеф-повара, вы стали работать вообще без шефа?

— Нет, я взял шефа, но кухня уже шла от меня — та, которая была нужна мне. Я очень сложно работаю с шефами, меня за это шефы не любят: они должны делать то, что хочу я (более подробно о подходе Сергея Миронова к шеф-поварской работе читайте в теме номера на стр. нашего журнала — ред.).

Впрочем, клуб через какое-то время закрылся: это здание выкупили другие люди, занимавшиеся совершенно другим бизнесом. А он пошёл сначала управляющим в кафе, а потом — в фаст-фуд при кинотеатре «Пять звёзд», вновь очень быстро так наладив работу, что все вложения владельцев окупились. Именно тогда Сергей впервые подумал: а зачем работать на кого-то за 10 процентов от прибыли, когда можно работать на себя — за 100 процентов?

— Шёл 2002–2003 год, и кинотеатр стал последним местом, куда я пришёл наёмным сотрудником. Я был молодой, амбициозный…

— Красивый! — добавляет Наталья.

— Я и сейчас красивый (смеются оба — ред.)! А тогда я сделал в кинотеатре хороший фаст-фуд, добавил к нему хороший ресторанчик, потом ещё один, потом пиццерию — словом, у меня в конце концов стояло пять касс. Деньги рекой лились! А потом ребята взяли ещё одну площадку в историческом здании — в Доме журналистов, договорившись с Союзом журналистов. А так как Союз не мог сдавать эту площадку в аренду, я стал руководить направлением торговли и общественного питания Союза журналистов России. И там я также всё сделал хорошо, но ребята уже считали себя великими рестораторами, которые вправе во всё влезать. В мою работу влезть сложно, и в результате они нашли моего помощника, которого я когда-то уволил, и, договорившись, что он возглавит предприятие, отдали ему Домжур. Собирались отдать и кинотеатр «Пять звёзд», куда я перешёл, но Домжур сразу вальнулся, уйдя через два месяца в минус. Сначала говорили, что я это подстроил, потом — что это форс-мажор, а потом сказали, что этот помощник ничего делать не может: всё же Миронов‑то, оказывается, не зря рулил (притворно печально вздыхает — ред.).

— Кинотеатр должен был быть счастлив!

— Абсолютно! Более того: наш третий партнёр, который был вместе с этими ребятами, сказал, что берёт ещё один кинотеатр, «Керчь», — и тоже вместе с ними. Я говорю: «Не-не-не, я с ними вместе больше никуда не пойду!» Поэтому он их с собой не взял, а взял только меня — пообещав 20 процентов долевых и 10 управленческих. Нашёл других партнёров, которые профинансировали, — словом, всё как всегда: все договариваются, а я работаю. Вошли туда, месяц-два: долю не прописывают. Я спрашиваю: «В чём дело-то?» — «А вот, мои партнёры против». Я их всех собрал, говорю: «Извините, я ухожу». — «Как? Почему? Подожди, давай попозже — мы заплатим». — «Не надо ничего платить: либо долю прямо сейчас, либо я ухожу». Они между собой поругались и в итоге отобрали у него долю, отдав её мне.

— Вот это круто!

— Объектом-то больше управлять некому! А я ухожу (смеётся — ред.). Это была «Керчь», Бирюлёво: пять ресторанных зон плюс фаст-фуд. 500 посадочных мест — у меня была полная посадка. Этот кинотеатр тогда так качал! Миллионы долларов. Для Бирюлёво это было ненормально. Ко мне приезжало Видное, Домодедово, ко мне приезжала вся Каширка, часть Москвы — мы «задушили» вокруг все мелкие бары и ресторанчики. И «Керчь» достаточно долго просуществовала: я закрыл её только в мае этого года — она должна идти под снос.

Ресторанный консалтинг даёт огромный опыт 

— Сергей, как вы считаете, чтобы человек стал ресторатором, у него должен быть особый «рестораторский талант»?

— Должна быть предрасположенность к этому.

— В чём она заключается? Условно говоря, вы заходите в заведение и видите что-то такое, чего мы не замечаем…

— Понимаете, чтобы это видеть, надо знать. Чтобы знать, тебе должно быть интересно это изучить. Потому что ты не можешь сам по себе что-то «увидеть»: ты не телепат. Ты должен изучать вопросы, вникать в проблемы — и я в них всегда вникал. Вот, я работал барменом. Все бармены как бармены — люди как люди. А я достаю какие-то книги, справочники, всё время получаю какую-то дополнительную информацию. А кроме того, я ещё и перфекционист — пытаюсь в любом случае дойти до самой сути. Это касается любой должности. Я, к примеру, управляющий, у меня есть бухгалтер, который сдаёт баланс. Прошу её: «Объясни, почему здесь так?» Она отвечает: «Так надо, ты ничего не понимаешь!» Да, я согласен: не понимаю. Беру аудитора и прошу научить меня разбирать этот баланс. Сижу с ним чуть ли не две недели, но в результате всё понимаю.

— Вы должны до всего дойти сами…

— Я должен все понимать. Мне говорят о кофе: должно быть 80 процентов арабики, 20 — робусты. Я спрашиваю: «А как отличить?» Зову специалиста, он мне всё показывает и объясняет: я должен видеть это сам. Когда ты много лет занимаешься одним и тем же, у тебя появляются знания. И самое главное здесь то, что я много лет занимался ресторанным консалтингом. А это тот самый опыт, который ни один ресторатор никогда не сможет приобрести. При этом есть такие консалтеры, которые, приходя в заведение, достают свои старые наработки, условно — «20 правил, как раскрутить ресторан», — и просто их дают, не вникая. А я прихожу и всегда работаю с чистого листа — я вникаю. Поэтому, принимая свои правильные решения, я вижу и их правильные и неправильные решения, принятые до меня. Так приобретается опыт.

— Вы учитесь на чужих успешно и неуспешно принятых решениях…

— Да. Обычный ресторатор видит одно-два-десять-двенадцать заведений, где он работал. А когда ты работаешь консалтером, ты видишь десятки ресторанов — и получаешь, соответственно, опыт десятков ресторанов, который потом можешь применить.

У кого-то большие заведения умирают, а мы расширяемся 

— Сейчас я отказался от всех других проектов, кроме одного, — рассказывает Миронов. — У меня четыре ресторана «Мясо&Рыба», и я строю ещё шесть — пять в Москве, один в Волгограде. Надеюсь, в ноябре все они уже будут открыты.

— Это сеть? С одинаковыми стандартами обслуживания, одинаковым меню?

— Конечно. Меню там одинаковое, но каждый ресторан при этом имеет свои особенности, поскольку должен быть интересным людям, которые туда идут. Поэтому в каждом из них есть не только ключевые, но и новые элементы — свои для каждого заведения. Ведь ресторан на Тверской улице, ресторан на 1,7 тысячи кв. метрах в торговом центре «Ривьера» и, к примеру, ресторан на 1,5 тысячи кв. метров в «Вегасе» не могут быть совершенно одинаковыми.

— Размах, однако!

— Да, когда мне говорят: «Ой, ну что там — всего четыре ресторана!», я отвечаю: «Друзья, мои четыре как ваши 24 по размеру». Мой один на 1700 метров равен семи на 250.

— А говорят, большие по площади заведения сейчас умирают…

— У кого-то да, умирают. Мы расширяемся.

Ресторанный консалтинг — это тот опыт, который ни один ресторатор никогда не сможет приобрести. Я прихожу на проект и всегда работаю с чистого листа — вникаю. Поэтому, принимая свои правильные решения, я вижу и предыдущие решения, принятые до меня. Так я получаю опыт десятков ресторанов, который потом могу применить.

— В Волгограде-то ресторан уж, наверное, точно будет отличаться от московских?

— Не так уж сильно. Волгоград мы максимально приближаем к нашим объектам. Это очень сложно, потому что там другой персонал, но мы всё наладим.

— Сергей, почему именно Волгоград?

— По всем отзывам, это самый депрессивный миллионник. И самый неправильный: Волгоград очень сильно растянут — как змея. Поэтому к открываемому ресторану нет доступа обычного миллионника — в нашем случае доступ очень ограничен. Чтобы приехать в наш ресторан из другого конца города, нужно потратить очень много времени, — люди не будут этого делать. И я специально выбрал самый сложный город. Нам надо на нём отработать, и если всё получится в Волгограде, то такие города как Казань, Екатеринбург и другие мы возьмём с лёгкостью! Сейчас нам нужна проблема, потому что концепция оттачивается именно на проблемах: мы должны их понять, должны пережить, победить и идти дальше.

Я не оставляю возможности волюнтаризма в принципе 

— Сергей, чем при таких масштабах занимаетесь вы лично?

— Абсолютно всем.

— Это вряд ли можно успеть физически.

— Я взял себе операционного директора, и мы работаем в паре. Но я контролирую каждого директора заведения, контролирую пока менеджеров, мне напрямую подчиняются все структуры — бар, бухгалтерия, пиар и прочее, — я влияю на все процессы.

— Какие полномочия даёте своим директорам?

— Есть регламент — всё в рамках регламента. Направления сверх регламента — пожалуйста, реализовывай.

— А, например, принимать-увольнять персонал они сами могут?

— Да: официантов‑барменов — до менеджеров. Менеджеров без меня уже нет. Я никогда не оставляю возможности волюнтаризма в принципе.

— Какое количество персонала сейчас занято в ваших ресторанах?

— Тысячи полторы человек, наверное. Ещё же и набор на шесть новых заведений идёт.

— И вы знаете их всех?

— Я знаю основных — всех директоров, менеджеров, всех руководителей подразделений и всех хостес, потому что очень важно, кто работает на входе. Знаю всех в бухгалтерии, в тренерской службе. Знаю большинство официантов. Пока я не сделаю всё до конца, я буду заниматься этим сам.

Я много лет был абсолютным лидером антикризисного консалтинга России. У нас нет ни одного заваленного консалтингового проекта. У меня нет ни одного заваленного ресторана. Были рестораны, которые я продавал — и только на пике! Не было такого, чтобы ресторан катился под уклон, и я его продал. В мае я по объективным причинам закрыл два ресторана, которые были открыты в 2002 и 2004 годах, — и они до последнего приносили прибыль. В 2014 году я, не договорившись с партнёрами, выходил из бизнеса и продал на пике сеть — и они её потеряли…

С папой мало кто сравнится 

— Папу мы до сих пор не видим, — улыбается Наталья. — Дети выросли, папа — нет (смеётся — ред.). Вроде и свои рестораны, и уже сеть — кажется, живи и наслаждайся, но нет, ничего не изменилось.

— Нет, давай по порядку! — не согласен он. — Вы же меня видите? Видите. Я же дома много нахожусь? — смеётся.

— Да, — соглашается она. — Мы действительно видим его — с телефоном и чаще всего молчащим.

— Наталья, — это уже я вступаю в разговор, — но есть же мысль о том, что вполне успешно может воспитывать не отец, а полоска света под дверью, за которой он работает. Когда дети понимают: папа работает — и это и есть главное воспитание.

— Да, папа работает. Они всегда знают, когда у него можно что-то спросить. Вечером нельзя: тогда он уставший и ты точно получишь отрицательный ответ. Надо с утра, после завтрака, после улыбки, когда он отдохнул. Хотя за его отдыхом тоже надо следить, — она улыбается. — Я стараюсь уговорить его лечь хотя бы до 12. Но стоит мне заснуть раньше, смотрю — он сидел до двух часов ночи. Говорю: «Что ты делал?» — «Да я тут смотрел, засиделся…» А в восемь утра он всё равно просыпается. Такой уж график жизни!

— Сергей, вы часто ходите в чужие рестораны?

— Я хожу попробовать какие-то вещи — раз в неделю точно хожу.

— Наталья, а вы дома готовите?

— Да, конечно, готовлю.

— Он любит вашу еду — гурман, ведь пробует самые разные блюда?

— Вы знаете, иногда после этой пищи хочется, условно говоря, картошечки с селёдочкой — домашней еды. У нас наутро подаётся самое простое — каша, сырники, вареники, блины.

Иногда она жалеет, что не сложилась карьера. Но посмотрит на дом, на семью, на мужа: «Если бы ещё и я работала, я бы его вообще не видела!» — и смеётся. Всё сложилось хорошо!

— У моих детей очень хороший пример перед глазами, — говорит она. — И сейчас, например, когда у дочери наступил возраст выбора партнёра, это сделать тяжело: с папой мало кто сравнится. Он может быть строгим, но на самом деле очень добрый. Любит животных, особенно собак: все 23 года у нас собаки, причём настоящие — большие. Он встал утром — и на огород. Где какие деревья посажены, где ещё что-то посадить — всё это он знает, и это его епархия. А там у него ещё и «животный мир» — он разводит уток, цесарок, кроликов. А я люблю ухаживать за домом.

Абсолютная гармония! Вот, казалось бы — строил всего лишь карьеру, а оказалось — построил судьбу…

Светлана Куликова 

Благодарим PR-службу Сергея Миронова за предоставленные фотографии. Особенно благодарим Наталью Миронову за фото из личного альбома 

Другие статьи эксперта
Смотреть все

Безусловно, на эту тему написан не один десяток книг. Можно сказать, это уже целая наука. Я же могу рассказать исключ...

Его ждали, к нему готовились, его боялись. А ну как посрамим Россию-матушку? А ведь «все флаги в гости будут к ...

В конце марта ресторатор и ресторанный консалтер Сергей Миронов откроет четвертое заведение сети «Мясо&Рыба...

Другие статьи
Смотреть все

Олег Семёнов занимался развитием многих заведений, а сейчас стал директором по развитию караоке-клуба «Санта-Ба...

Ни уровень среднего чека, ни месячный оборот, ни текучесть кадров не имеет такого значения, как довольный и счастливы...

Стейк-хаус, гриль- и тартар-бары, барбекю — какие только концепции ни предлагают гостю рестораторы, выбравшие м...

Изготовление барной атрибутики для ресторанов, кафе, баров Изделия из дерева для сферы общественного питания и г...
Молочная продукция (натуральные сливки)
Стратегический консалтинг, обучение персонала, оценка персонала, развитие персонала, тренинги.
темы публикаций
Практика ресторанного бизнеса
Рецепты, мастер-классы
Публикации компаний
Вверх