Русские рестораны идут – на Манхэттен

Геннадий Кацов, житель Нью-Йорка, вспоминает историю русских ресторанов в Нью-Йорке.

В конце 1980-х я застал в Гринвич Вилледже ресторан «Белые ночи», а в районе Мидтауна - «Тройку», «Эрмитаж» и «Русский самовар». В живых теперь только «Русский самовар», у которого в конце прошлого года появились новые хозяева, вернее, при прежнем владельце Романе Каплане – новые партнеры.
В 1990-х в районе 50-х улиц обозначился ресторанный треугольник: тот же «Самовар», напротив через 52-ю улицу – «Русская рюмочная» (Russian Vodka Room), а в двух кварталах от ресторанных соседей – небольшой «Дядя Ваня» (Uncle Vanya). Напротив его, через 54-ю улицу – полицейский участок. Да, восемью кварталами ниже громко объявил себя ресторан «Жар-птица» (Fire Bird), в котором никогда не было не только русскоговорящих хозяев, но и официантов, по примеру, видимо, «Russian Tea Room» на 57-й улице: там если и говорили по-русски, то во времена композитора Леонарда Бернстайна, автора нашумевшей «Вэстсайдской истории» и, по одной из сложившихся легенд, совладельца «Русской Чайной».

В 1990-е успешно насыщали трудящихся хлебом и зрелищами «Петр Великий» из Гринвич-Виллидж, и открывшееся в 1995-м году при моем непосредственном участии кафе Anyway на Нижнем Ист-Сайде. Последнее работает до сих пор, так же, как и неподалеку кафешка мест на двенадцать с говорящим названием «Двенадцать стульев».
Как теперь принято говорить в России, «нулевые» принесли новые имена и возможности. В русско-ньюйоркской тусовке, пальму первенства у «Рюмки» пытается отобрать «МариVanna» из района Флатирон, принадлежащая сети успешных российских ресторанов, зарекомендовавших себя в стиле «совьетик»: наклеенные на стены в туалете газеты времен СССР, соответствующая символика у барной стойки и милиционер-ряженый на входе, как швейцар любезно раскрывающий перед посетителями дверь.

Но недолго музыка играла, и в спор между «Самоваром», «Рюмкой», «Дядей Ваней» и «Мари Ванной» готовы вступить сразу пять новичков. Несколько месяцев назад открылся «Онегин», чьи владельцы удивляют Виллидж блюдами, непосредственно изготовленными в печи, то есть строго по исконно русской традиции.
А вслед за ним, также минувшей осенью – «Наша Раша», с перечнем из 900 алкогольных напитков. «Я хочу создать музей водки!» - заявляет менеджер Слава (напомню, что в Нью-Йорке эта идея уже реализована). Креативная, будем говорить, концепция – окунуться в эпоху советского антуража и прочих прелестей времен «серпа и молота». Кстати, красная звезда да серп с молотом оконтурены неоновыми лампами и красуются над баром. Скромные официанты при пионерских галстуках имеют явной целью напомнить позвзрослевшим и крепко пьющим бывшим пионерам об их счастливом детстве времен пятилеток и «холодной войны».

Для тех, кто помладше – портреты Горбачева, ныне живого и политически активного, и Черненко – давно как-будто покинувшего этот мир, но воскресшего в интерьере манхэттенского ресторана. Как и в «Самоваре» с «Рюмкой», в «Нашей Раше» выставлены бутыли с водочными настойками, общим числом 16.
И несколько быстрых набросков о будущем. Вернемся в Мидтаун, где в ближайшие месяцы сразу три русских ресторана будут готовы принять избалованную, жадную до развлечений ньюйоркскую публику. В гостинице «Dream Hotel», на вест-сайдской 55-й улице, в феврале должен открыться ресторан «Jelsomino», заявленный, как караоке в русском стиле. Место, кстати, ожидается стильное. Судя по описанию, там можно будет и на представителей руководящего, пока еще буржуазного, класса посмотреть, и свои лучшие шубы показать.

Видимо, волшебный голос Джельсомино будет отлично звучать здесь как в песне «Я люблю тебя жизнь», так и в модной по тем временам пугачевской «Арлекино». Одноименный фильм вышел в 1977 году по повести Джанни Родари. В нем снимались замечательный актер Владимир Басов и отличный Роман Карцев, но какой цепкой памятью надо обладать, чтобы вспомнить об этом детском киношедевре времен детанта, и так назвать манхэттенский лаундж!
В «Джельсомино» можно будет попробовать себя в караоке, либо не заходя на сцену, пройти сразу в отдельный лаундж-бар. А там уже, вверх по лестнице, и кабачок «Kabachok», меню которого народу пока неизвестно.

В феврале-марте откроется «Кафе Пушкин», трехэтажный мидтаунский полный тезка московского, известного и дорогущего. Как писал поэт: «По вечерам над ресторанами горячий воздух дик и глух, и правит окриками пьяными...» Ничего, что другой Александр это написал, поскольку ресторанная культура высокого шика не зависит от времени и слога. И сто, и двести лет спустя – лакеи в ливреях у подъезда, экипажи перед парадным входом, дамы в соболях, их партнеры, понятное дело, в смокингах и цилиндрах.
В российской редакции реклама «Пушкина» звучит, как и следовало ожидать, поэтично: «Кафе Пушкинъ» — лучший ресторан со старинной русской дворянской кухней. Это первый театрализованный проект с выстроенной исторической атмосферой». Ньюйоркцам остается только поверить на слово, а как откроется «Кафе Пушкинъ» - проверить.

И на закуску. Эллен Кэйи (Ellen Kaye), чья семья имеет непосредственное отношение к легендарному «Russian Tea Room», подыскивает в Театральном районе (Theater District) помещение для своего очередного шедевра – ресторана «Moscow 57». Кэйи, владеющая кэтеринг-компанией, уверена, что новое место станет не менее популярным, нежели ресторан, открытый ее родителями. Вообще, учитывая проблемы последних лет пяти с «Russian Tea Room» (смена владельцев, десятки миллионов, пошедшие на реставрацию, общая экономическая ситуация и неважнецкая для мест общепита на 57-й улице в частности), я был бы более осторожен. Хотя, непременно пожелаю удачи.